Донецк и Луганск мы вернем, и уже довольно скоро — Ярош

Командир «Украинской добровольческой армии», бывший лидер «Правого сектора», народный депутат Украины ДМИТРИЙ ЯРОШ в третьей части интервью «Апострофу» рассказал, как относится к критике в свой адрес, какую модель армии стоит позаимствовать ВСУ, как быстро Украина вернет Донбасс и когда украинцы будут праздновать победу в войне.

— Наверное, для вас не секрет, что вас часто критикуют. Как относитесь к тому, что вас обвиняют в недостаточном радикализме, нерешительности, порой – даже в измене идеалам революции (что бы в это понятие ни вкладывалось)?

— Ой, знаете – собаки лают, а караван идет. Сколько всяческого мусора высыпается… Я не на все смотрю, даже свои интервью не просматриваю после того, как они выходят. Мне это неинтересно. Это все – средство.

Всех не осчастливишь, всем не угодишь. Я говорил ребятам, когда только война начиналась: вот увидите, через некоторое время окажется, что нас не было на Майдане, мы ничего не делали. Потом начнут говорить: «Да они и на войне, неизвестно, были ли», «И где там тот Ярош был? Где «Черный»? Где «Червень», «Тихий», «Шум»?.. Никого не было, то все сказки» и так далее.

Мы и к такому готовы. У нас в гимне украинских националистов есть слова: «Не треба нам ні слави, ні заплати – заплатою нам розкіш боротьби. Солодше нам у бою умирати, ніж жити в путах, мов німі раби». Поэтому мы делаем то, что обязаны делать.

ЧИТАЙТЕ: В Киеве под колесами трамвая погиб мужчина

Мы – мужчины, мы – граждане, мы защищаем наше государство. Конечно, не идеально. Очень хотелось бы провести парад победы в Донецке. Зайти, зачистку провести, пройтись по городу, потом в ресторане посидеть, на берегу реки… Хочется. И я для этого все делаю, что можно делать.

— Это же будет рано или поздно?

— Да будет, конечно! Нам бы дожить. Донецк и Луганск мы вернем. И уже довольно скоро. Уже не на десятилетия план, так сказать, а на какой-то гораздо меньший срок.

Нам же, как и всем, тоже хочется, чтобы война завершилась. Когда она закончится – тогда можно и с политикой завязать. Внуков воспитывать, книжки писать. Возможно, так и случится скоро. Помните? «Этот День победы мы приближали, как могли»…

— Но из-за гибридности нынешней войны у нас вряд ли будет какой-то конкретный день, который можно будет считать днем, когда закончилась война.

— Насчет востока, я думаю, такой день будет… Впрочем, какая-то дата будет установлена в любом случае. Это как у нас с днем рождения «Украинской добровольческой армии» произошло. Мы считаем, что это случилось 20 апреля, потому что наш первый бой состоялся именно в этот день. Мы же определенные этапы прошли. Сначала были группы «Правого сектора», силовой блок. Затем я сформировал ДУК. Далее сформировали уже УДА, на базе подавляющего большинства тех подразделений, которые были в «Добровольческом украинском корпусе»… Соответственно, мы ведем свою родословную с 20 апреля 2014 года. Возможно, на 20 апреля 2018 года и День победы сделать? Чтобы совместить две даты – чтобы не праздновать много (смеется).

— Хорошая идея! А если серьезно, ваш прогноз о том, что окончание войны – дело не десятилетий, а значительно более короткого отрезка времени, базируется исключительно на интуитивных ощущениях? Или не только?

— Не только. Я же получаю определенную информацию и из-за линии, и по линии фронта. Понятно, что у меня есть какие-то определенные расчеты относительно возвращения украинской власти на украинскую землю.

При этом, когда я говорю об украинской власти, я имею в виду прежде всего власть украинского народа на той территории. И не отождествляю украинскую власть с действующей властью. Потому что эта власть часто не по-украински, к сожалению, действует.

Хотя я упоминал уже ораторские способности президента. А меня еще Василий Иванишин покойный учил, что очень важно, что именно говорят те, кто наверху находится. В частности, президенты. Если они дают какие-то национальные месседжи – то вся чиновничья вертикаль начинает этому подыгрывать. Так уж устроена государственная система. Чиновники даже могут в сердце совсем не разделять всего этого – но все равно тогда они работают на народ и государство. Потому что есть указание, и оно, так или иначе, выполняется.

Поэтому это все очень хорошо. Я понимаю, что молодежь этого уже не понимает, но для меня как для человека, который поднял сине-желтый флаг в апреле 1989 года у себя в Каменском, очень важно, что сейчас, особенно после революции, происходят декоммунизация, украинизация, переименование топонимов и так далее. Для меня это очень важно. Я ради этого жил – и я вижу результат, так сказать. А вот молодежь уже на этом вырастала, потому что они уже в независимом государстве родились. А я помню, как не мог объяснить детям, почему в моем городе стоят памятники Ленину, Дзержинскому. Моей дочке Насте сейчас 23, а в свое время она, еще маленькой, спрашивала: «Папа, а что это оно там стоит?» А я говорю: «Он детей жрал». Потому что как ты ребенку объяснишь? И ребенок спрашивает: «О, так а зачем же он здесь?» А теперь нет. Ни Ленина, ни Дзержинского. Это тоже результат.

К сожалению, наша власть не всегда понимает значение символов. Не только центральная власть. Я и с мэрами или губернаторами общаюсь все время и слышу, что у них более прагматичные соображения. Прагматичный подход, как они это называют.

Но на самом деле символы и символизм играют ключевую роль. Люди даже воюют за символы. Они не воюют за деньги. Они подвиги не за деньги совершают. Ибо что такое жизнь и что такое деньги, когда на грани стоишь?..

Все воюют за символы: за флаг, за гимн, за будущее детей – потому что это тоже символ для подавляющего большинства людей. Поэтому когда мне говорят, что можно было деньги кинуть не на переименование Днепра, к примеру, а на дороги, я с этим не согласен. Даже мой хороший друг Борис Филатов не понимает до конца всю силу символов.

«Все воюют за символы: за флаг, за гимн, за будущее детей — потому что это тоже символ для подавляющего большинства людей», — говорит Дмитрий ЯрошФото: EPA/UPG

Сейчас, смотрю, Андрей Денисенко начал хорошую кампанию за переименование области из Днепропетровской в Сичеславскую. Это же конституционная норма, там сложный процесс.

— Почему именно Сичеславскую?

— Он объясняет абсолютно логично, что на территории нашей области из восьми сечей было пять. Соответственно – Сичеславщина… И есть исторический прецедент во время освободительной борьбы, когда официально не переименовали, но неофициально называли Екатеринослав Сичеславом. Это абсолютно нормальные вещи – и все это, безусловно, надо делать.

То есть каждый должен своим заниматься. И что толку от моего радикализма? Я свой радикализм на войне проявляю. Что может быть более радикальным, чем уничтожить врага? Ничего! (смеется)

А покричать, покритиковать – это есть кому. В государстве так много этого добра, что ой-ой-ой… Посмотрите, сколько активистов появилось разных. Чего-то до революции вообще не видно было никого, а тут такими активистами все стали!.. И экологические контроли, и казаки, и правозащитники… То «тайные тюрьмы СБУ» найдут, то «застенки «Правого сектора», то еще что-то придумают – и начинается крик.

— Недаром же существует поговорка «два украинца – три гетмана».

— Вот как раз в «Украинской добровольческой армии» мы с этой проблемой справились элементарно. Четкая иерархия, структура, подчинение, авторитетные командиры, потому что в авторитарной добровольческой структуре только авторитетный командир может командовать. В этом мы от ВСУ очень отличаемся, кстати. Люди бесхарактерные и так далее у нас командовать не могут. Поэтому и уровень боеспособности таких подразделений выше. Ибо это хребет, на котором все держится.

Люди могут меняться, но когда есть командиры и они все в команде работают – это супер. У меня лучшая команда, я считаю. Я верю им всем, я их люблю всех… Комбат «Черный», комбат «Червень», «Тихий», «Вольф», «Шум», Яна Зинкевич, куча командиров, которые под ними и которых я знаю и ценю… Вот реальное фронтовое братство. Это люди, объединенные идеей, едиными принципами, авторитетом. И если у кого-то одного возникает проблема – остальные собираются вместе и решают ее.

Я бы хотел, чтобы и Вооруженные силы Украины именно такими были. А то я так смеялся, когда президенту написали текст – и он читает, что у нас теперь в ВСУ – все добровольцы. Ведь они добровольно контракты подписывают – значит, добровольцы… Они так и не поняли, что добровольцы – это явление, которое не так легко сделать. И если ребята в начале войны воевали в «Айдаре», в «Азове» и так далее, а сейчас уже три года служат на контракте – они уже не являются добровольцами. Сейчас, говорят, на передке рядовой получает от 17 тысяч гривен в месяц. Там уже мотивация не добровольческая, там уже финансовая мотивация. Это уже контрактник становится – и с добровольцами это совершенно не связано.

— Да, но мне кажется, довольно сложно такую махину, как ВСУ, удерживать мотивацией, присущей добровольцам – особенно если уже два года война ведется исключительно позиционная, а продвижение вперед и освобождение оккупированных территорий осталось в 2014-2015 годах.

— Сложно. Но возможно. Это, опять же, зависит от командного состава. Хотя, конечно, наша добровольческая армия – это очень маленькая структура. Она управляема, в ней можно нормально управлять. И я понимаю, что управлять структурой, которая насчитывает 200 тысяч человек – однозначно сложно.

Я могу назвать десятки офицеров, которые на войне стали героями, поднялись в звании, учатся в академии – тот же «Адам» (герой Украины Евгений Меживикин), «Кощей» (Дмитрий Кащенко, командир танкового батальона 93-й бригады), Олег Микац (бывший командир 93-й бригады, сейчас – командующий ОТГ «Луганск»), много других ребят, с кем я воевал, видел, что они могут, и знаю, какими авторитетными для своих подчиненных командирами они были. И самое важное, чтобы их не на задворки позасовывали неизвестно куда, а чтобы они возглавляли реальные боевые подразделения. Потому что они уже под себя будут формировать структуры и людей подбирать соответствующих.

Крайне важно дать офицерам ВСУ больше возможностей проявлять инициативу. Потому что безынициативность приводит к деградации, к потере авторитета и так далее.

Тем временем в нашей армии я наблюдаю «совок». Я понимаю, что тому же [главе Генштаба ВСУ Виктору] Муженко трудно работать на этом уровне, потому что найти уровня стратегического мышления генералов в армии, которая разрушалась десятилетиями, очень трудно. Это объективная проблема.

Поэтому стоит рисковать, поднимать тех ребят, кто себя на этой войне проявил. Пусть он майор будет – но если он грамотный, то его надо уже в Генеральный штаб вводить, а не какого-то паркетного толстопузика держать возле себя. Исключительно потому, что этот толстопузик – генерал, в свое время он три года был командиром взвода, пять лет командовал ротой, рос, рос, рос и, наконец, дорос. Это не метод формирования армии.

— А в чем метод?

— Израильская армия – отличный пример. Когда они формировались из ничего практически. Раз, раз, раз – и появилась армия. Хотя там, конечно, такая американская помощь и материальная, и по вооружению идет, что нам и не снилось. Но при всем это – армия, где есть инициатива, где командир первым идет в бой, а не просто сидит где-то и так далее.

И мы можем такую армию построить. Просто нашим генералам надо научиться рисковать. И давать соответствующие возможности для офицеров, стоящих ниже. Пусть они себя проявляют! Дайте им свободу в действиях просто!

Порой я слышу, что майоры в окопах сидят, чтобы контролировать, чтобы боец не выстрелил в ответ во время режима прекращения огня. И такие случаи бывают! Хотя мне очень понравилось, как в Facebook командир 128-й бригады Собко писал: вставайте в ряды 128-й бригады – у нас нет запрета на открытие огня (смеется). Нормальная инициатива, кстати! Комбриг адекватный и правильно все делает.

— У них еще один лозунг есть, с помощью которого они призывают людей идти в 128-ю бригаду на контракт. «Сепары сами себя не убьют».

— Конечно. Хотя это не совсем правильно (смеется). Частенько у них разборки происходят – и они друг друга довольно резво валят. Поэтому я бы поспорил.

— Что можете сказать о недавнем скандале с 35 тысячами гривен штрафа за открытие огня в ответ на обстрелы? О вроде бы существующем запрете на ответ?

— Я публиковал пост генерала Микаца на эту тему. Это мой брат по оружию, с которым мы вместе служили, вместе выполняли задания, были в боях плечом к плечу. Я его искренне уважаю. И он в том посте четко дал ответы на все эти вопросы. Уже после того я с ним непосредственно говорил на эту тему. И он мне еще раз подтвердил, что вообще никаких вопросов относительно этого нет. И если есть огонь с той стороны – мы должны отвечать.

В конце концов, это же как в Крыму ситуация тогда, в 2014-м… Просто выполняйте устав. Здесь не нужно даже распоряжения командира.

Но есть то, о чем я только что говорил – абсолютная безынициативность. Часто командиры на местах боятся ответственности за выстрел, за все остальное. Хоть его никто не будет трогать за это, но он думает: «Ага, там же сказали, что так нельзя, потому что Америка, потому что Меркель будет укорять Порошенко, что же вы своих людей не контролируете, что же вы за государство такое?» и так далее. И начинается эффект исполнителя. И какой-нибудь батальонный или ротный командир сам для себя решает: «А лучше я вообще не дам патронов бойцу – тогда он точно не стрельнет. А если что – в рукопашную пусть идет, сепара наступающего прикладом по голове пусть лупашит».

Но и командование сектора, и командующий АТО [Александр] Локота мне подтверждали: нет запрета на открытие огня в ответ. Наоборот. Можно реагировать. И они четко об этом заявляют. Насколько я помню, Муженко даже неоднократно в своих интервью говорил, что не может быть запрета на открытие огня во время войны.

Хотя то, что нечто такое может быть где-то на местах – не исключаю. Потому что я наблюдаю за определенными частями и подразделениями ВСУ, где командиры переигрывают. Они так хотят выслужиться – но выслужиться по-совковому, непорядочно – что начинают переигрывать. И в окоп информация доходит уже совершенно искаженная, не та, что вышла сверху.

«Во время войны не может быть запрета на открытие огня», — подчеркивает Дмитрий ЯрошФото: EPA/UPG

Но, видите, я не сторонник выносить любой сор из так называемой ВСУшной кухни. И когда бойцы делают видеообращения и так далее – это совсем не играет на положительный имидж нашего государства, наших Вооруженных сил. Любая анархия в армии – это всегда плохо. Впрочем, при всем том бывают, думаю, такие ситуации, когда другого выхода не остается. Например, как недавно в 72-й бригаде было, когда приезжает генерал, который сам в бой вряд ли когда-либо ходил – и начинает солдатам на передке рассказывать о величии России… Если бы ребята не обратились с видеообращением – видимо, тот генерал и дальше сидел бы на месте или ездил и других деморализовал… А так вышло видеообращение, того генерала дернули с фронта, чтобы его здесь и близко не было. Потому что боятся скандала. Опять же, не от порядочности, скорее всего, а от боязни скандалов, огласки и так далее.

Но так не должно быть. Ни с какой стороны… Таким генералам не место в ВСУ, здесь даже речи нет. Генерал – это воин. Он не должен рассказывать о том, как страшно воевать с Россией, какие у нее самолеты, как много крылатых ракет и так далее. Он должен говорить: будет приказ – мы возьмем Донецк. Все. Не будет приказа – мы будем стоять. Потому что армия – это исполнительный орган в руках государства, в руках украинского народа. В первую очередь, народа, а во вторую уже – власти, избранной народом.

И об этом тоже армии следует постоянно помнить. И правильные акценты в воспитательной работе делать. Потому что когда начинают делать все и вся из президента царька какого-то очередного, то это плохо заканчивается для всех. И для «царька» этого, и для народа, и для армии…

Даже вот развешивание портретов чего стоит. «Ну, это же символ, это же должность»… А знаете, что на Сечи делали кошевому? Голову землей посыпали при избрании, чтобы он понимал, что он откуда пришел – туда и уйдет. Такую же процедуру надо, видимо, при принятии президентом присяги делать. А, может, еще и «буков» десять дать по заднице, чтобы помнил, что с ним может быть очень плохо… Потому что они так зазнаются, звездочки хватают – и потом им тот народ ни к чему.

НОВОСТИ И РЕКЛАМА ПАРТНЕРОВ




Loading…

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

Госпогранслужба спасла жизнь Порошенка

Президент Петр Порошенко заявил, что во время президентской кампании весной 2014 года Госпогранслужба спасла ему жизнь. Об этом он заявил, выступая перед пограничниками под Киевом, передает УКРОП…



Раскрыта позиция Трампа по Донбассу

Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп дал указания в отношении того, как себя нужно вести с Россией, особенно что касается оккупированного Донбасса. Как сообщают местные издания,…


У Ленина был брат близнец. ФОТО

У основателя Советского государства Владимира Ульянова Ленина был родной брат близнец Сергей. Раньше об этой тайне знали только приближенные да и сам Владимир старался никогда…


Раскрыта большая драма в семье Лаврова

Стало известно причину, провокационных заявлений министра иностранных дел России Сергея Лаврова, которые часто противоречит здравому смыслу Об этом заявил бывший представитель Украины в политической подгруппе…




В сети появился «предвыборный гимн Ксении Собчак». ВИДЕО

Видеоблогер записала шуточный «гимн предвыборной кампании Ксении Собчак» на мотив саундтрека телешоу «Дом-2», где Собчак долгое время была ведущей. Ролик обнародован на YouTube-канале Мари Говори,…






Боевики «ЛДНР» начали использовать Саакашвили в своей пропаганде

Боевики террористических организаций «ЛДНР» используют акции под предводительством экс-главы Одесской ОГА Михаила Саакашвили для пропаганды якобы «нелегитимности» властей Украины. Об этом на своей странице в…



Боевики готовят диверсии на подконтрольной Украине территории

Боевики ОРДО готовят диверсионные акции на территории, подконтрольной Украине. Об этом написал в Фейсбуке руководитель группы «Информационный сопротивление» Дмитрий Тымчук, передает УКРОП со ссылкой на Слово…